Ораниенбаум и Степан

В последний четверг августа чело его было мрачно и уныло. Предки везли его в музей. Хуже! Во дворец. Как он остроумно заметил, в Добельбраум. Вёл себя меж тем хорошо. А как веселился, когда вышел! Первым делом заявил, что он голоден как ад! Дальше что-то про двойной чизбургер. 

(Вот просто молиться можно на людей, позволивших, открывших и поддерживающих блинно-бургерный павильон в парке. Он действительно спасает жизнь и хорош, тем более в Ломоносове, наверно, по части общепита мухи дохнут)

А как веселился после обеда. Кто-то из детей спросил, – Мама, а что случилось в музее?

Кратко. Я протянула руку с телефоном над верёвочкой, сфотографировать кресло. Из проёма тут же появилась рассерженное лицо дамы и сказало, что это делать негоже. Наш гид продолжал рассказывать. Дама параллельно хотела продолжать спич дальше и возможно казнить меня. Я молча на неё смотрела. Мне кажется во мне уже что-то включается, если я чувствую невежливость. То ли она спросила меня что-то, то ли остановилась, но я холодно сказала:

– Вы сделали замечание. Достаточно.

Дама укатилась в ту же секунду.

Эту сцену и узрел Стёпа, который и хохотал над ней после обеда. Он пересказывал эту историю на все лады. Но сначала хохоча обвинил меня в том, что я на восьмидесятилетнюю женщину (враньё, может 45-55) посмотрела как на Люсю. И даже чуть не сказала, – Достаточно. Десять минут наверху. 

А потом начал трагическую историю:

–She is trying to do her best! (не проверила у Стёпы, но как-то так пишется)

А потом с мафиозным оттенком, и так всю дорогу до машины. 

( Read more... )