Маруся, две недели после и медведь

17 июня, Женя, старшая дочь Маруси, написала храбрый и хороший текст. Мне хочется добавить к нему слова Жени, которые я перевру, а ведь нужно было сразу же записать. Звучали они как-то так – «Мне кажется, Израиль, это первый раз, когда мама действительно жила для себя».

И мне кажется, что Израиль случился не зря. Совсем не зря. Может как раз, чтобы Маруся получила свою порцию счастья. 

С Марусей в доме жили две девочки, маленькая собачка, и жуткий, довольно крупный, медведь. Может он и не медведь. Я его особо не разглядывала, взяла  рукой в латексной перчатке за ухо или лапу, и спросила, – А это что такое? С надеждой сразу избавить квартиру и мир от этой жуткой игрушки, прошедшей века и медные трубы. А оно – оказалось подарком маленькой, пятилетней Марусе. Вот забыла, от папы или от дедушки. И никто не может выкинуть его, потому что Марусе бесконечно дорог этот медведь почти сорок лет. И в этом для меня тотальное внутреннее одиночество. Сорок лет любить совершенно непрезентабельного неодушевлённого зверя, потому что его подарил тот самый человек. Тогда, в детстве. Как же мало подарков получила Маруся в жизни, что этот медведь стал бесценен. 

И вдруг Маруся получила Израиль! С девочками! Без медведя. 

Спасибо всем, кто сделал это возможным. 

***  

( Read more... )